Портал новостроек

Бегущая стройка новости + объекты

СтройОбзор открыл Группу  в Facebook "Строители Харькова"    //   Все акции и новостройки от застройщиков - в разделе Новостройки Харькова

Вы здесь

Александр Ярославский рассказал о бизнесе, футболе и о свободном времени

Основатель группы DCH, президент футбольного клуба «Металлист», рассказывает, кто помогал ему строить бизнес и как он полюбил футбол.

Forbes встречался с одним из богатейших украинцев Александром Ярославским дважды. Он рассказал о роли в становлении своего бизнеса тестя, покойного Александра Масельского, который в начале 1990-х работал представителем президента в Харьковской области; о том, как полюбил футбол, и о свободном времени.

О первом миллионе и бизнесе

Александр Владиленович, вы дружите с Ринатом Ахметовым. Как познакомились?

Познакомился я достаточно давно. Я скажу так, практически все мои друзья сохранились с тех времен, когда были партнерами, или остались партнерами на сегодня по отдельным бизнесам. Те, с кем я начинал в 90-х бизнес.

С Ахметовым был какой-то бизнес?

Нет, но у нас достаточно комфортные отношения. С кем мы практически все начинали, поддерживаю отношения. Искандер Махмудов (основатель Уральской горно-металлургической компании – Forbes). Дружу с Игорем Макаровым («Итера» – Forbes). Олег Дерипаска (холдинг «Базовый элемент» – Forbes). Масса людей.

А как начинали свой бизнес?

Ну как начинали? В начале 1990-х мы занимались газом. Если помните, в Украину его поставляли разные газовые компании, в том числе «Итера» Игоря Макарова. Мы с ним плотно работали. До 400 млн кубов в месяц итеровского газа продавали. Заводили на промышленные предприятия и получали деньги или товары.

Тогда же были бартерные схемы?

Разные были схемы. И бартерные схемы в том числе. Появился нефтяной бизнес в начале 90-х, занимались нефтяным. Потом алюминиевым бизнесом.

А кто вас привел в этот бизнес?

Желание заработать.

Говорят, тесть, харьковский губернатор Александр Масельский, вам помогал?

Тесть помог, конечно (смеется). Основной его тезис был: «Чтобы ноги твоей не было в Харьковской области». Это позволило мне самому заниматься всеми серьезными вещами. Все было в самом начале перестройки и не было понятно, куда страна идет. Человек он был консервативный. Хотя в его консервативности было много мудрости, и он не спешил с выводами и действиями. Думаю, что этот человек был один из самых прогрессивных и умнейших руководителей Украины. Который видел глубже и дальше всех. Он сдерживал наш юношеский задор и просил не спешить. А хотелось все побыстрее. Я был вынужден уехать.

Куда вы уехали?

В Москву. Нефтью занимались. Мы начали поставки нефти из Уфы, а из Украины трубы везли. В Харькове везде говорили, что я тестю какие-то взятки даю с нефтяного бизнеса, когда мы поставками занимались. Приходит он как-то и улыбается: «Знаешь, говорят, что ты мне дал взятку в $ 60 млн». Я перепугался. А он смотрю, так иронично улыбается. Человек был с хорошим чувством юмора.

Ну вы говорите, что тесть вас придерживал и останавливал… Многие, кого не придерживали, – не выжили.

Послушайте, развалилась огромная страна, активы огромные просто оказались никому не нужны. На поверхности оказались «горы золота и бриллиантов». И понятно, что какое-то время не было толком ни власти, ничего. Была просто, обычная бойня, как за кошелек на улице. Только кошелек этот сотни миллиардов стоит. Вернее, вмещал в себя. Заводы продолжали работать, а торговые организации были просто завалены продукцией. Директора на коленях ползали, умоляли, чтоб хоть куда-то это все пристроить. Никто ж не понимал, не знал, как и что. За самые емкие вещи началась война. Просто обычная война.

Все это происходило еще до УкрСиббанка?

Много компаний было тогда к концу 1990-х. Потом появился УкрСиб, а потом и DCH. И все систематизировалось.

Почему в 2006 году вы продали контрольный пакет УкрСиббанка французской банковской группе BNP Paribas?

Был нужен мощный партнер, как показало время, то есть это было правильное решение. И, продавая такому партнеру, я понимал, что в конечном итоге ему я продам все.

Но вы долго не продавали оставшиеся 18% банка. Почему в декабре 2010 года вы все же расстались с акциями?

Я думал, что найду компромисс в управлении банком. Но это большая финансовая группа. У них есть свои регуляторы, которые категорически запрещают участие, скажем так, младшего партнера в управлении. Мне стало неинтересно просто плыть в лодке.

Были разногласия?

Вопрос не в этом. У нас разногласий как таковых не было. Я люблю принимать решения сам. У них, даже если мои решения более правильные, есть определенная процедура. Публичная компания, есть совет акционеров, есть директора. А я люблю, знаете, как? Вот сейчас мы поговорили, решили и через пять минут все пошло-поехало.

Любите все контролировать самостоятельно?

Ну, кто еще может контролировать мои собственные деньги? Я, знаете, как Фома неверующий. Я лучше сам. Стадион, аэропорт, гостиница. Я не разместил заказ и не уехал отдыхать в Монако, и оттуда, покуривая сигару, знаете, не спрашивал: ну как там дела? На каждом объекте я каждый болт, каждый винт, каждый плинтус сам выбирал и согласовывал.

Почему в 2002 году пошли в политику?

Я открою секрет. Сагитировал меня идти в Верховную раду Леонид Данилович (Кучма, второй президент Украины – Forbes). Куда он сказал, туда мы с братом и пошли. Партийной принадлежности у нас никакой не было. Идеи – «За Родину! За Сталина!» – не было. Нужны были честные проверенные люди.

О футболе

Это правда, что Вы не любили футбол до покупки «Металлиста»?

Футболом увлекались мой отец и младший брат Алексей. В детстве они часто вечерами смотрели матчи по телевизору. Для меня футбол вообще не существовал. Я не понимал, как можно 90 минут сидеть перед телевизором и смотреть эту скукоту.

Сейчас понимаете?

Сейчас я этой скукоты могу, наверное, матчей пять посмотреть. Особенно в футбольные дни: суббота, воскресенье, обязательно смотрю.

С чего все начиналось? В 2005 году вы купили клуб у харьковского бизнесмена Александра Фельдмана…

Когда мы в 2005 году приехали на базу, там крысы бегали. Мирон Маркевич (главный тренер харьковского «Металлиста» – Forbes) сел на кровать, а она провалилась – пол сгнил. Старое, какое-то забитое, убогое село.

Сколько тогда ушло денег? Первые траты помните?

Миллиона три я сразу потратил, наверное. На зарплаты, на форму. А потом аппетит приходил во время еды. Когда мы получали бронзу, одну, вторую, третью, появлялся рисунок команды, рисунок «Металлиста», потом уже появлялась инфраструктура. Получалось так: если команда хорошо играла, она не могла играть в сапогах. Сначала она хорошо играла в сапогах, потом она начала играть лучше в кроссовках, потом появился стадион, база, футбольная академия и сегодня уже «Металлист» оснащен, я думаю, не хуже любого европейского крепкого середняка. Сейчас бюджет клуба $ 40-45 млн. Это то, что ежегодно идет на трансферы, поддержание команды и жизнеобеспечение. В самом начале я потратил более $ 100 млн на инфраструктуру. Сейчас на жизнеобеспечение идет 25% бюджета, все остальное – на зарплаты, содержание и на трансферы.

На атрибутике сколько зарабатываете?

От 3 до 5% от доходов. Это первые три команды так зарабатывают. Остальные – меньше.

Выходит, основная статья расходов клуба – 75% – это зарплата и трансферы. Кто обсуждает с футбольными агентами все эти вопросы? Вы в этом участвуете или это решает спортивный директор «Металлиста» Евгений Красников?

С агентами ведет все переговоры Красников. А со мной он обсуждает каждый трансфер. Бывает, приходит ко мне или по телефону решаем. Может и в 3 часа ночи сбросить сообщение. Я не знаю, когда он спит. Как сова, не спит. Он смотрит все чемпионаты латиноамериканские. Это требует больших трудозатрат.

А с Ахметовым общаетесь по футбольным вопросам? Что он вам говорит?

Общаюсь. Он мне говорит, что «Металлист» прогрессирует. Я доволен, потому что это он меня заинтересовал футболом. Думаю, он отчасти гордится, что приложил руку к этому успеху. В 2005-2006 году я очень много с ним беседовал, потому что ничего не понимал. Я не говорю, что я и сейчас много понимаю. Но тогда я вообще не разбирался.

Он давал какие-то советы практического свойства? Вы ездили в Донецк?

Да-да-да. По всем вопросам. Это как если вы, журналист, пришли на работу, а вам надо ракету строить. Вы приходите и не знаете – там горит, там падает что-то, там авария. Такое впечатление, что вы пришли в какой-то неизведанный триллер. Конечно, выезжал на экскурсии к нему в Донецк, но больше по телефону общались.

Интересно, вам приходилось спорить с другими владельцами клубов по окончании игры, кто прав, кто виноват?

В начале да, когда я был юн и неопытен в футболе. А потом я понял, что это бессмысленно. Потому что если ты выиграл, ты рад, проиграл – все виноваты, кроме твоей команды.

Для вас футбол это, в первую очередь, что?

Лично для меня – удовольствие в первую очередь. Я не знаю, может, какие-то бонусы и есть – социальный статус, например. Но это все равно удовольствие.

А что тогда Евро-2012?

Наверное – то же. Не каждый готов $ 300 млн выложить (смеется). Их еще надо иметь. В Харькове все сконцентрировалось вокруг «Металлиста» и футбола. Если бы в Харькове были Ла Скала, Гранд-Опера, куча театров, – театр Сатиры, Большой театр, – и выставок куча всяких, наверное, внимание было бы сосредоточено на всем этом. А с учетом того, что практически «Металлист» один полыхает в Харькове, о чем мы еще можем говорить сегодня?

У «Металлиста» много болельщиков. Как и у «Шахтера». В чем секрет? Это какой-то восточноукраинский феномен?

Нет. Я думаю, что все из-за отношения руководства клуба к болельщикам. Вы понимаете, болельщиков обмануть невозможно – говорить одно, делать другое, и при этом чтобы было такое же отношение, какое есть к «Металлисту» и «Шахтеру». Много делается такого, чтобы располагать их к себе. Прекрасный стадион, который мы из болота вытащили. Гостиница, аэропорт. Сейчас я не готов ответить, строил бы все это или нет, если бы не «Металлист». Однозначно не знаю. Все эти решения я принимал непосредственно в процессе развития футбольного клуба и подготовки к Евро-2012.

О свободном времени

Свободное время как проводите?

Как такового свободного времени у мужчины не должно быть. У меня нет такого размеренного отпуска, как, знаете, отдых по плану. Мне нравится мой формат жизни. Я каждый день ныряю в прорубь, если это зимой. Если летом – то просто в водичку, в водохранилище. Я не летаю на Мальдивы. Не люблю дальних перелетов. Самое дальнее, куда я могу полететь, – это Дубай. И то потому что там команда тренируется родная. А так я больше всего люблю Мартовую свою 

А йогой как увлеклись?

Ну, йога, это просто, знаете, как поддержание себя в рабочей форме. Я из еды люблю простую овсянку на воде.

Одежду каких брендов вы носите?

Одежду мне шьет много лет один портной в Риме. Ну, он приезжает, он мерки уже мои знает. Когда новые материалы появляются, он просто шьет рубашки, костюмы, галстуки и отправляет.

Сколько стоит один костюм?

Нет, что вы, – чтобы меня убили где-то на улице? Подкараулили?

Покажите свои часы, пожалуйста.

Нет у меня часов. Они в телефоне, смотрите. Много лет я уже не ношу часов. Когда первая прошла мода, я как-то переболел. Тогда мода была – золото, часы.

Красный или зеленый пиджак носили?

Нет. В 1990-х у нас была другая мода. Черная водолазка Versace и такие брюки черные, чтобы ткань ложилась. И дорогие часы. Самые первые часы, которые я начал носить – это золотые Rolex Daytona. Большие такие были часы на громадном браслете. Я их в Нью-Йорке купил. Потом оказалось, что это часы для ныряльщиков. Я их потом подарил. В 1997 году я закончил с часами. Штук 50 наверно разных было. И Patek Philippe по $ 200-300 тыс, и Vacheron Constantin, и заказные Hamilton. Но я уже выздоровел. Дикость все это. Человек перестает заниматься делом. Такой ремешок к такому ремню, к костюму. У него все мысли направлены на то, как он будет выглядеть, какие часы и как на него посмотрят. Я их просто раздарил.

Почему у вас такой простой телефон Nokia? А как же iPhone?

У всех пиджаков есть такие внутренние карманы (показывает). Туда небольшой телефончик очень легко ложится. Он простой. Для передачи сообщений. Я сам за рулем езжу, и удобнее сообщения посылать. Все эти сенсорные – нужно две руки и большой карман. И чем сложнее сам аппарат, тем быстрее он ломается. А таких Nokia у меня еще 10 штук в запасе есть. Если он сильно затирается, я его выбрасываю и беру новый.

Автомобиль у вас ведь бизнес-класса? И самолет есть?

Mersedes у меня. Обычный «кубик». Он и надежный, и на джипе в любом месте проедешь. А самолет – это уже не роскошь, а средство передвижения.

Когда самолет купили?

Этот уже четвертый. В конце 2010 года купил. А первый был в 1996-97 году. Як-40. За сам самолет я тогда заплатил наверно $ 200 000, а за переделку его – $ 1,2-1,4 млн. Тогда в Бристоле был салон. И даже ЯК-40 был в новинку.

Сейчас как цена изменилась?

За свой последний самолет (Challenger 300 – Forbes) я заплатил $ 25 млн. Уже на заводе заказывали переделку и выбирали по каталогам всякие штучки.

На обслуживание сколько приблизительно уходит в год?

Наверное, в $ 3 млн в год обходится самолет с перелетами. 70% – это бизнес-полеты. Конечно, это удовольствие недешевое, но если ты уже имеешь определенный размер капитала, то его приходится обслуживать. А без самолета тут никак.

Источник: forbes.ua

2105 просмотров



Дополнительные ссылки